ПУШКИН И КАЗАЧИЙ КРАЙ

Литературное путешествие

Цели:

– совершить заочное путешествие по пушкинским местам на Кубани;

– развивать интерес к творчеству А.С.Пушкина;

– познакомить читателей библиотеки с произведениями кубанских поэтов о А.С.Пушкине.

Ход мероприятия

Его блистательной улыбкой
Кубань навек освящена.

Николай Краснов

Библиотекарь

«Много алмазных искр Пушкина,–- писал Владимир Иванович Даль,– рассыпались тут и там в потемках; иные уже угасли и едва ли не навсегда; много подробностей жизни его известно в разных концах России: их надо бы снести в одно место».

Рассыпались эти искры и по древней кубанской земле, которая почти 190 лет назад вошла в круг пушкинских странствий.

Летом 1820 года Александр Сергеевич Пушкин путешествовал по югу России вместе с генералом Н.Н.Раевским, его сыном Николаем и двумя дочерьми – Марией и Софьей. В августе они возвращались из Пятигорска в Крым. Проехав Ставрополь, за Прочным окопом (станица Прочноокопская) двигались по правому берегу Кубани в сопровождении 60 казаков с пушкой. Путешествие поэта по Кубани длилось восемь дней.

Сегодня мы пройдем по маршруту Александра Сергеевича и посмотрим на казачий край глазами великого поэта, познакомимся со стихотворениями кубанских поэтов о пребывании Пушкина на Кубани.

Первый экскурсовод

8 августа Раевские и Пушкин приехали в Темижбекскую, во второй половине дня отобедали в Кавказской крепости у коменданта Навагинского полка А.Ф.Урнежевского. 10 августа проехали Казанский и Ладожский редуты, Усть-Лабинскую крепость, за которой в те времена начиналась Черномория, область, заселенная казаками-черноморцами.

В Карантинном редуте генерала Раевского встретил атаман Черноморского казачьего войска полковник Григорий Кондратьевич Матвеев. Генерал Н.Н.Раевский обычно через гонца заранее извещал начальников, которым хотел нанести визит, о своём приезде. По воспоминаниям современников, его «всюду встречали с большим почётом; в городах выходили к нему навстречу обыватели с хлебом и солью». Атаман Матвеев сопровождал Раевского и Пушкина на всём пути через Черноморию до Тамани.

Второй экскурсовод

В записках литератора Г.Геракова есть характеристика мест, по которым проезжали и которые наблюдали в те дни Раевские и Пушкин: «По тихой реке Кубани все станицы отменно хороши: поля и ныне зеленеют, скота много, и хлеб не совсем дурен».

Пушкин любовался природой казачьего края, лихими наездниками – кубанскими казаками, слушал их красивые протяжные песни. Поэт писал своему брату: «…Видел я берега Кубани и сторожевые станицы, любовался нашими казаками… Вечно верхом, вечно готовы драться, в вечной предосторожности!»

Первый чтец

Стихотворение кубанского поэта Николая Краснова «Пушкин на Кубани».

Я видел берега Кубани»,–
Писал он брату своему,
Летя в гремящем шарабане
Сквозь день и ночь, сквозь свет и тьму.

Синели в небе гор макушки,
Даль удивительно чиста.
Ему кричали: «Саша!.. Пушкин!..
Гляди, какая красота!..

В семье любимой, знаменитой
Два чудных месяца прошли.
Теперь в Юрзуф, к брегам Тавриды
Его Раевские везли.

Их поезд был отдан на милость
Конвойных, скачущих верхом,
И пушка позади тащилась,
Дымя зажженным фитилём.

Второй чтец (продолжает)

Все примечал: дороги, реки,
Орлов над горною грядой,
К ущельям скачущих абреков
И горских женщин под чадрой.

И мог часами любоваться
На казаков: всю ночь в седле,
Смелы, всегда готовы драться.
Да будет мир на их земле!

Шутил по-дружески с конвоем,
Лихое удальство ценя,
И не выдерживал порою –
Скорей садился на коня.

Веселой живостью на зависть
Дивил он спутников своих…
Спускался вечер, зажигались
Огни станиц сторожевых.

И снилась долго в дымке зыбкой
Ему казачья сторона…
Его блистательной улыбкой
Кубань навек освящена.

Первый экскурсовод

11 августа Пушкин с Раевскими в сопровождении атамана и казаков выехали в главный войсковой град Екатеринодар. Трехтысячное население тогдашнего города жило в одноэтажных саманных и турлучных хатах, но дом атамана был отменным, а Екатеринодарская крепость являлась самой значительной в Черномории. Осталось воспоминание: проезжая мимо Екатеринодара, Пушкин воскликнул: «Хочу быть казаком»…

Второй экскурсовод

Интересны воспоминания статского советника Г.Геракова, который ехал по Кубани вслед за Пушкиным: «Я вступил в разговор с казаками (в станице Ивановской) и узнал, что казаки сохраняют все посты; что в постные дни вина не пьют: что свято чтят своих родителей, слепо повинуются приказаниям начальников, верны жёнам своим и передают всё, что знают, своим детям. Молодые казаки, дети наизусть знают все походы отцов и дедов своих. Вот прямо природное воспитание, получаемое от родителей своих… Строгое повиновение наблюдается всегда и везде, ибо начальники, быв прежде сами простыми казаками, на опыте дознали, как должно управлять подчинёнными; доброта души сияет на лицах казацких, и все вообще умны, кротки и приветливы; рассказы их весьма приятны; нельзя не любить их!»

Первый экскурсовод

Возможно, Пушкина заинтересовала судьба атамана Черномории, одного из соратников Суворова и Кутузова. Григорий Кондратьевич Матвеев был крепостным графа Разумовского, бежал к запорожцам. Храбрость в боях и отзывчивость создали Матвееву популярность в Черномории. Он уже был атаманом Черноморского казачьего войска, а его мать по-прежнему оставалась крепостной, и все попытки Матвеева выкупить её оказались безуспешными.

Личность атамана, встречи с жителями станиц, беседы с сопровождающими казаками помогли Пушкину лучше узнать кубанцев. Походная жизнь черноморских казаков открывалась перед Пушкиным не только в романтическом свете, но и в суровом, реальном обличье.

Второй экскурсовод

12 августа путь продолжили и по почтовому тракту направились через Мышастовку, Ивановскую, Копыл (Славянск-на-Кубани). От Екатеринодара до Копыла около ста вёрст, это пять-шесть часов езды. Пушкин вместе с Раевскими остаются здесь ночевать. Далее проехали Курки, Темрюк, Пересыпь, Сенную и через Фанагорийскую крепость въехали в Тамань, последний приют поэта в его путешествии по кубанскому краю.

Библиотекарь

Стихотворение кубанского поэта Георгия Терещенко «Пушкин на  сторожевой вышке» (Семейный сказ).

Живет в моем роду, как сказ,
С годами, может быть, расцвечен,
Моей прабабушки рассказ
О дивной и далекой встрече.

Тогда бурлил седой Кавказ,
Резнёй кровавился безумной.
С отцом Оксана на тот раз
Была у вышки караульной.

В степи горячий август плыл.
Пестрели сжатых нив косынки.
И шлях широкий на Копыл
Бежал на запад в рыжей дымке.

С восхода, где казачий град,
Через курганы в перелесках,
Спускался небольшой отряд
В папахах пыльных и в черкесках.

Дозоры, расседлав коней,
Ушли в кустарник бересклета,
Под сень высоких тополей
Нырнула крытая карета.

Оксанка видела впервой
В родном краю такие дрожки.
Из них с курчавой головой
Мужчина спрыгнул на дорожку.

К другой карете он шагнул:
- Прошу прелестниц балов невских!–
И пылко руки протянул
Прекрасным дочерям Раевским.

Смеялись те, топча спорыш.
– Ах, Пушкин! Милый вы повеса!
И эхо вековую тишь
Качнуло сумрачного леса.

Оксана пялила глаза
На белые девичьи лица.
– А как бы,– Пушкин ей сказал,–
Достать колодезной водицы?

– Да вот вам полных два ковша!–
И с барышень не сводит взгляда.
Вода была так хороша,
Что зубы ныли от прохлады.

Испивши влаги ледяной,
Спросил он: – Страшно здесь, малышка?
– Вон рядом над Кубань-рекой
Мой татко смотровым на вышке.

– Над кручей пост сторожевой!–
Спешил он прямиком по кочкам.
– Папань! К тебе шагает свой!–
Охрану упредила дочка.

Карабкался, как кошка, он
По лесенке крутой и шаткой.
Отвесив казаку поклон,
Он стал в тени под крышей-шапкой.

Отсюда, с высоты небес,
С дозорной вышки караула,
Увидел Пушкин дикий лес,
У склонов гор дымы аулов.

Плескались волны на реке,
Под небо плавни уходили.
В заречье, в синем далеке,
Стада черкесские бродили.

Горячий раскаленный зной
Обжег дубовые макушки.
– Какая даль! Какой покой! –
В восторге задыхался Пушкин.

– Ах, барин, страшен сей покой,–
Вздохнул казак,– как темень ночи. –
Тут каждый кустик за рекой –
Через прицел чужие очи.

Казак полжизни верховой.
То ждет набега, то наскока.
Мы спим, как с верною женой,
Всегда с винтовкою под боком.

Смутился Пушкин молодой.
– Всегда в седле? Всегда под пули? –
Тряхнул открытой головой. –
Такое позабыть смогу ли!

Внизу послышалось: – Отряд!
К походу подтянуть подпруги!–
И Пушкин поспешил назад
Под тень, к оставленным подругам.

Ушел к Тамани эскадрон,
А вместе с ним и пылкий Пушкин.
Катилась сзади, как заслон,
С горящим квачем грозно пушка.

Первый экскурсовод

Позднее герой романа «Евгений Онегин» проедет той же дорогой, которой жарким августом 1820 года ехал сам Пушкин.

Простите, снежных гор вершины,
И вы, кубанские равнины,
Он едет к берегам иным,
Он едет из Тамани в Крым…

Второй экскурсовод

Читая произведения Пушкина, мы можем представить и «берег Кубани», и «Кубани мутный ток», и «закубанские равнины», и «вольные станицы», «курганы, тихие гробницы, и шум, ржанье табунов». О «волшебном крае» Пушкин говорит с восторженной нежностью.

Впечатления, которые получил А. С. Пушкин на Кавказе и Кубани, оставили глубокий след в душе поэта, самоцветами рассыпались по его произведениям, например, стихотворения: «Не пой, красавица, при мне…», «Я видел Азии бесплодные пределы…», поэмы: «Кавказский пленник», «Тазит».

Первый экскурсовод

Вспомните вступление к поэме «Руслан и Людмила»: «У лукоморья дуб зеленый…» Исследователи творчества Пушкина уверены, что при написании этих строк перед глазами поэта вставали пейзажи не сказочных земель, а наших, кубанских, и даже более точно географически – пейзажи возле Тамани. Только в окрестностях Таманского полуострова есть морской залив, где «брег песчаный и пустой». «Лукоморье» трактуется в словарях как старое название морского залива.

Второй экскурсовод

На Кубани бережно хранят память о пребывании здесь А.С.Пушкина. В год столетия со дня рождения великого поэта, в Екатеринодаре была открыта городская публичная библиотека имени А.С.Пушкина. В 1999 году к 200-летнему юбилею Пушкина в Краснодаре поставлен памятник, и мы сразу узнаем Поэта и гордимся: это наш Пушкин, кубанский, казачий. Он по-юношески тонок, полон очарования картинами южной природы. К памятнику приходят новые поколения почитателей Пушкина – набраться добра и мудрости, целительного тепла и душевных сил.

Третий чтец

Стихотворение кубанского поэта Валерия Клебанова «Родина тянется к Пушкину».

Каждой пожухлой опушкою,
Речкой, где серная муть,–
Родина тянется к Пушкину,
Словно к бальзаму от мук.
Значит, не всё в нас угроблено,
Если в трагический час
В пушкинской нежности Родина
Видит спасительный шанс.
И обреченная вроде бы,
И загубившая речь,–
Тянется к Пушкину Родина,
Чтобы хоть что-то сберечь.
Чтобы ей были отпущены
Прошлого злые грехи,–
Молится Родина Пушкину,
Припоминая стихи.
Может, не все еще продано,
Смято и осквернено?
Тянется к Пушкину Родина,
Как прорастает зерно.
Видно, судьбой так устроено,
Так уж велит бытиё:
Пушкина выбрала Родина,
Так же, как Пушкин – её!

Библиотекарь

Уверена: в вашей жизни будет ещё много встреч с великим русским поэтом, помните пожелание Максима Горького: «Идите каждый своим путём – большим или малым, кому как на роду написано. Но не минуйте первоисточника, «начала начал», не минуйте Пушкина, чтобы не обидеть самих себя».

Четвертый чтец

Стихотворение кубанского поэта Владимира Архипова «Россия, Пушкин и любовь».

Трещал мороз в лесном селенье.
Над школой – зарево снегов.
А мы писали сочиненье:
Россия, Пушкин и любовь!
С послевоенною державой
Я рос и грелся от стихов
На кончике пера дрожало:
Россия, Пушкин и любовь!
И вновь Отчизна – поле битвы!
Пишу и повторяю вновь –
Как заклинанье, как молитву:
Россия, Пушкин и любовь!